1990 год стал переломным моментом в истории советского архивного дела. Это был год, когда жесткая система секретности, удерживавшая документы за «семью печатями» десятилетиями, начала трещать под давлением перестройки, гласности и растущего национального суверенитета союзных республик. События этого года заложили фундамент для так называемой «архивной революции», процесса массового рассекречивания и введения в научный оборот ранее недоступных фондов, расцвет которого пришелся на 1990-е годы, а спад — на 2000-е.
Контекст: От «рабочих архивов» к открытости
До 1990 года советские архивы функционировали преимущественно как «рабочие архивы» — они активно использовались государственными учреждениями, КПСС и спецслужбами (КГБ, МВД), а доступ для исследователей, особенно иностранных, был крайне ограничен или полностью закрыт. Материалы органов государственной безопасности (НКВД, КГБ) и партийных органов считались «особыми фондами» и хранились в изоляции.
Ситуация начала меняться с началом перестройки. Как отмечают исследователи, с приходом Михаила Горбачева появились возможности для гласного обсуждения проблемы доступности архивов. Однако реальный прорыв произошел именно в 1990 году, когда политическая реформа пошла дальше риторики.
Ключевые события 1990 года
Законодательная база и декларация суверенитета
Важнейшим юридическим шагом стало принятие Декларации о государственном суверенитете РСФСР (12 июня 1990 г.). Этот документ инициировал процесс передачи архивов под юрисдикцию республик. 5 ноября 1990 года состоялось ключевое событие: в период определения своего суверенитета республиками бывшего СССР началась реорганизация центрального архивного управления. Центральный государственный архив Октябрьской революции (ЦГАОР СССР), главный хранилище партийных документов — начал преобразовываться в то, что позже станет Российским государственным архивом новейшей истории (РГАНИ).
Начало рассекречивания партийных и спецфондов
В 1990 году были сняты ограничения на посещение ранее закрытых фондов КПСС. Огромное количество документов, касающихся истории партии, репрессий, политической истории, было рассекречено и введено в научный оборот. Это открыло доступ к протоколам Политбюро, ЦК, материалам съездов и конференций (включая фонды XXIII–XXVIII съездов, последний из которых прошел в 1990 году).
Проблема архивов КГБ и НКВД
Несмотря на общий позитивный вектор, с архивами органов государственной безопасности ситуация оставалась сложной. Предполагалось, что материалы КГБ и НКВД будут рассекречены и переданы в Росархив в начале 1990-х годов, но этого так и не произошло в 1990 году. Спецархивы оставались под ведением ведомств (КГБ, затем МВД/ФСБ), что создавало двойную систему доступа: официально документы могли быть рассекречены, но физически и юридически они оставались в закрытых хранилищах спецслужб.
Инфраструктурный коллапс и вызов для архивистов
«Архивная революция» 1990-х годов принесла не только свободу, но и колоссальные проблемы. Советские архивы не были готовы к такому наплыву исследователей и огромному взрыву интереса к документам.
- Кадровый голод: Архивисты (как отмечал экс-глава Росархива) остались «такими же бюрократами, только менее защищёнными, чем кто-либо другой». Нагрузка на персонал выросла в десятки раз при отсутствии финансирования.
- Материальная база: Помещения, каталоги, системы учета не соответствовали новым реалиям. Путеводители по фондам (например, по ГАРФ, РГАЭ) только начинали публиковаться в середине 90-х, отражая хаотичную перестройку фондов.
- Реорганизация фондов: Документы Верховного Совета РСФСР с 1990 г. и Совета Министров РСФСР с 1991 г. долго не могли поступить на хранение в центральные архивы из-за правового вакуума.
Региональный аспект: Украина и Прибалтика
Процесс развертывался не только в Москве. В союзных республиках, заявлявших о суверенитете, начиналось создание национальных архивных систем. Яркий пример, Украина, где позже (уже в независимом состоянии) Центральный архив СБУ начал открывать документы советских спецслужб (около 200 тыс. дел), раскрывая механизмы репрессивной машины («Лишних для режима людей просто убирали…»). В 1990 году этот процесс только зарождался через изъятие архивов из подчинения Всесоюзных ведомств.
Первые исторические итоги: «Страшных тайн» не найдено
Уже к концу 1990-х, началу 2000-х историки (например, Георгий Хмуркин) подводили промежуточные итоги: в засекреченных архивах, открытых в перестройку, не обнаружилось шокирующих страшных тайн о Ленине или раннем большевизме. Портрет создателя СССР, написанный советскими историками, серьезно не поменялся. Однако были получены уникальные данные о механизмах принятия решений, масштабах репрессий (операции «Культбаза», польская операция НКВД и др.), экономике и повседневной жизни, что кардинально изменило методологию советской историографии.
1990 год стал точкой невозврата. Была разрушена монополия партии и КГБ на историческую память. Начался процесс, который историки называют «архивной революцией»: расцвет открытости 1990-х сменился попытками рестаурации контроля над архивами в 2000-х (введение новых ограничений ФСБ, закон о гостайне).
Основные вехи 1990 года в архивном деле:
- 12 июня: Декларация о суверенитете РСФСР — старт передачи архивов республикам.
- Лето-осень: Массовое рассекречивание фондов ЦГАОР (партийных архивов), открытие фондов XXIII–XXVIII съездов КПСС.
- 5 ноября: Реорганизация центрального архивного управления СССР, начало трансформации ЦГАОР в РГАНИ.
- В течение года: Отказ в передаче архивов КГБ/НКВД в гражданское ведомство (Росархив) — заложник будущих конфликтов доступа.