Вопрос доступа к архивным документам Великой Отечественной войны (ВОВ) остается одним из самых острых и дискуссионных в российском обществе и исторической науке. Несмотря на прошедшие более 80 лет с момента окончания войны, значительная масса документов по-прежнему хранится под грифом «Секретно» или «Совершенно секретно». По состоянию на 10 июля 2026 года ситуация с рассекречиванием не только не разрешилась окончательно, но в ряде аспектов даже усугубилась.

Правовая база и формальные сроки: закон не работает?

Согласно Федеральному закону «О государственной тайне» (№ 5485-1), предельный срок засекречивания информации составляет 30 лет. Для документов 1991 года (последний год существования СССР) этот срок истек еще в 2021 году. Тем не менее, как отмечало издание «Новая газета» в сентябре 2023 года, снимать гриф секретности с массивов документов 1917–1991 годов «категорически не хотят».

Официальное обоснование звучит стандартно: комиссия по вопросам рассекречивания считает, что содержащаяся в документах информация «сохраняет свою актуальность, а ее распространение может нанести ущерб национальной безопасности». Юридически это оформляется через акты уполномоченных органов (Минобороны, ФСБ, СВР, МИД), которые имеют право продлевать сроки засекречивания на неопределенное время при наличии оснований.

Масштаб проблемы: цифры и оценки экспертов

Точную цифру засекреченных документов назвать невозможно, сама эта информация часто засекречена. Однако эксперты дают оценочные данные:

• Доктор исторических наук Михаил Супрун (РИА Новости, 2020): указал, что только о событиях на севере (Норвегия, советские военнопленные, партизанское движение) в архивах разных стран остается около 90 массивов документов под грифом «Секретно».
• Общая оценка: речь идет о миллионах дел. Открыты, как правило, оперативные документы (боевые журналы, наряды, донесения), но закрыты остаются фонды спецслужб (НКВД/КГБ), дипломатической переписки, документы о тактике контрразведки, перемещении ядерных материалов (позже период), а также личные дела репрессированных и коллаборационистов.

Ключевые причины удержания грифа секретности

Методы и источники разведки и контрразведки (Наиболее весмая причина)

Как отмечал представитель ведомств в комментарии РИА Новости Крым (апрель 2024): «даже в период Великой Отечественной войны проводили такие мероприятия контрразведывательные, которые по формам и методам, силам и средствам до сих пор актуальны и могут представлять государственную тайну».

Советская школа спецслужб (радиоразведка, агентская работа, дезинформация, работа с двойными агентами) заложила фундамент современных методов ФСБ и СВР. Раскрытие схем рекрутов, каналов связи, кодов и методов провокаций позволило бы современным противникам (и историкам спецслужб зарубежных стран) восстановить «геном» российской разведки.

Травмирующие исторические правды: репрессии, паника, коллаборационизм

Архивы НКВД/НКГБ содержат материалы о:

• Заградотрядах и приказе № 227 («Ни шагу назад!») — реальном масштабе расстрелов за отступление.
• Советских военнопленных, перешедших на сторону врага (Власовцы, РОА, полицейские баталионы) — личные дела, протоколы допросов, списки выдачи немцами.
• Депортациях народов (крымские татары, чеченцы, ингуши, калмыки и др.) — оперативные сводки, логистика, статистика смертности.
• Катынском деле и расстрелах польских офицеров — хотя основной массив передан Польше, смежные материалы о решении Политбюро и исполнителях могут быть закрыты.

Раскрытие этих данных наносит удар по сакральной нарративу «Победы без упреков», который является идеологическим фундаментом современного государства.

Дипломатия и внешняя политика: «Скелеты в шкафах» союзников и противников

Как верно замечено в материале Независимой газеты, засекречены не только у нас. В Англии до сих пор закрыты дела о контактах британского и германского руководства в 1933–1945 гг. В СССР/РФ засекречена дипломатическая переписка, касающаяся:

• Молотов-Риббентропакта и секретных протоколов (хотя протоколы опубликованы, технические приложения и хода переговоров, нет).
• Переговоров с Японией (нейтралитетский пакт, предательство в августе 1945 г.).
• Ленд-лиза: реальных объемов, цен, условий и коррупционных схем при приемке.
• Вопросов репатриации советских граждан (операция «Кейл», выдача лиц союзниками Сталину).

Ядерный проект и ВПК

Документы по созданию советской атомной бомбы (Проект № 1), добыче урана в Германии, Чехословакии, Восточной Европе, а также данные о радиационных авариях и захоронениях 40–50-х годов остаются закрытыми из-за актуальности для современной ядерной отрасли и экологической безопасности.

Политический поворот 2020–2021 годов: от рассекречивания к консервации

Важный маркер — отмена приказа Минобороны о рассекречивании. В марте 2021 года («Новая газета») стало известно, что министр обороны Сергей Шойгу отменил нормативные акты, касавшиеся рассекречивания архивов периода ВОВ. Официальная причина — «введение в действие нового положения о порядке рассекречивания», однако на практике процесс остановился или обратился вспять.

Это совпало с принятием поправок к Конституции (2020 г.), закрепившими «историческую правду» и защиту «исторической памяти» на конституционном уровне, а также с законами о недопустимости пересмотра итогов ВОВ. Парадокс, отмеченный Газетой.Ру (2015) и актуальный сейчас: «рассекречивание военных архивов помогло бы торжеству исторической правды куда больше, чем заявления Совфеда и законы».

Сравнительный контекст: как это делают другие?

В Германии, США, Англии, Франции, Италии военные архивы 1939–1945 гг. открыты давно (как правило, по истечении 30–50 лет). Исключения — узкие массивы по методам разведки (как в CIA/MI6) или личным данным. В России же закрыт доступ даже к документам, не имеющим прямого отношения к современным методам спецслужб, но неудобным для официальной истории.

Что скрывают именно в засекреченных фондах? (Гипотезы исследователей)

1. Реальные потери: точные цифры безвозвратных потерь Красной Армии (по разным оценкам от 8,7 до 13+ млн), скрытые за «уточняющими» сводками.
2. Коллаборационизм: полные списки полицейских, старост, участников карательных операций, многие из которых потом «переквалифицировались» и жили в СССР.
3. Спецоперации НКВД за рубежом: ликвидации лидеров ОУН/УПА, операции в Европе, работа с эмиграцией.
4. Химическое и биологическое оружие: данные о разработках, испытаниях и возможном применении/захоронении.
5. Экономика войны: реальная стоимость ленд-лиза, золото, вывезенное за рубеж, контрабанда через иранский коридор.

Позиция властей и перспективы

Официальная риторика (высказана, в т.ч., в «Новых Известиях» в 2022 г.): «считается, что их раскрытие нанесёт вред государственным интересам». В условиях текущего геополитического противостояния (СВО, противостояние с НАТО) аргумент «актуальности методов» и «национальной безопасности» стал доминирующим.

Президент РФ неоднократно призывал бороться с «фальсификацией истории», однако, как указывают критики, «невозможно бороться с фальсификацией истории, когда архивы засекречены» (Новая газета). Закрытость порождает слухи, мифы и спекуляции, которые заполняют информационный вакуум.

На 10 июля 2026 года ситуация с архивами ВОВ характеризуется консервацией секретности. Основные драйверы:

• Защита методологии современных спецслужб (наследство НКВД/КГБ).
• Идеологическая неприемлемость массового раскрытия травмирующих фактов (репрессии, коллаборационизм, паника).
• Геополитическая изоляция, делающая любой «взлом» исторической легенды риском для внутренней стабильности.

Процесс рассекречивания, по словам чиновников, «очень долгий и трудоемкий», но на практике он фактически заморожен на неопределенный срок. Для историков это означает необходимость работать с открытыми фрагментами, мемуарами и зарубежными архивами, где, кстати, часто хранятся копии наших «секретных» документов, перехваченные разведками или полученные как трофеи.

Статья подготовлена на основе открытых публикаций 2015–2024 гг. (РИА Новости, Газета.Ру, Новая газета, Независимая газета, Новые Известия) и актуальна на .